воскресенье, 22 октября 2017 г.

Кто ты, Ксюша?

Статья из газеты «Автовские ведомости», N9, октябрь 2004 года.
В рубрике "Дочери Петербурга", по материалам столичных газет.



Ксения Собчак с отцом
Это не выборы мэра, поскольку Ксюша
и её папа в зимнем.
Дочь бывшего мэра Ленинграда Анатолия Собчака я впервые увидел на митинге в 1989 году, где главный демократ города призывал нас свергать коммунистическую номенклатуру и строить капитализм, а рядом с трибуной тулилась бледная маленькая школьница, которая, повзрослев, воспользовалась благами нового общества.

Ксения Собчак проявилась в Москве, где обосновалась вдова Анатолия Собчака Людмила Нарусова, бывший историк, а в настоящее время - член Совета Федерации от Тувы и по совместительству ведущая одной из телевизионых шоу-программ. Мама активно пиарит и свою дочь. В СМИ начала века нередко появлялись заметки о Ксюше, в том числе и скандального толка, создан специальный Ксюшин сайт в Интернете.
Насколько талантлива эта дочь Петербурга, я не берусь судить, однако по окончании школы Ксения Собчак поступила в МГИМО (конкурс туда очень велик), в котором же и осталась учиться в аспирантуре. Будущий кандидат международных отношений слывет одной из московских светских «львиц», шикуя, вероятно, на те накопления, что сделал ее папа, мэрствуя в нашем городе во времена обвальной приватизации.
Более известна Ксюша сейчас как ведущая телевизионного молодежного «реалити-шоу», весьма популярного у школьников средних способностей. Кому знаком этот бессценарный сериал, согласится со мной, что столь убогое зрелище лишь спрямляет извилины в нежных мозгах подростков. Зачем такая шоу-практика будущему кандидату наук, мне совершенно непонятно! Впрочем, в наше время подобное не редкость, и кандидат юридических наук (да к тому же мисс-вселенная) снимается в детской передаче с куклами.
Вообще говоря, богатая Ксюша организует свои пиар-акции с удивительным размахом и изобретательностью. Вот недавно читаем: «Скандально известная столичная светская львица Ксения Собчак оставляет скучные московские тусовки и отправляется бороздить просторы внеземного пространства. Дама изъявила желание посетить МКС. Пока - в качестве туристки. Полет намечается на декабрь 2004 года».
Сейчас Ксения усердно готовится покорять космические просторы. Говорят, Собчак уже прошла главную медкомиссию в Институте медико-биологических проблем и теперь тренируется в Звездном городке: занимается на центрифуге, упражняется в аэродинамической трубе и под водой.
Столь неожиданный каприз у знаменитой тусовщицы возник после фильма "Воры и проститутки" Александра Сорокина, где Ксюша сыграла роль молодой авантюристки, отправляющейся с секретной миссией на орбитальную станцию. Кстати, участие в съемках стало для аспирантки МГИМО актерским дебютом.
Если этот замысел осуществится, то Ксюша станет первой в мире женщиной - космическим туристом. А не так давно стало известно, что Ксюша Собчак решилась выйти замуж. Обычное для каждой девушки мероприятие в Ксюшином исполнении превращается в международное событие. Шоу запланировано на середину ноября, местом церемонии выбран Санкт-Петербург. Предложение руки и сердца, от которого было трудно отказаться, сделал ей 10 августа по почте нынешний уже далеко не бой, но уж точно френд, 37-летний американский бизнесмен Александр Шусторович.
Пишут, что в числе интимных друзей мадемуазель Собчак числились многие состоятельные люди давно не комсомольского возраста: среди претендентов на руку, сердце и прочие части тела были владелец нефтяных терминалов Вячеслав Лейбман и кандидат в президенты России Умар Джабраилов.
Выбор Ксении пал на американского гражданина советского еще происхождения А.Шусторовича. Он прошел большой и извилистый путь от 11-летнего сына иммигрантов из СССР до секретаря комиссии по торговле при президенте США Дж.Буше. Стал крупным торговцем ювелирными изделиями. А до того – торговал ураном и издавал журнал Penthouse. В российской тусовке эта парочка считается одной из самых скандальных. По протекции Шусторовича (Penthouse до сих пор стучит в его сердце) Ксюша позировала в нижнем белье для модного мужского журнала. А когда случилось громкое ограбление квартиры скромной студентки Ксении на Фрунзенской набережной (украли бриллианты, ожерелье из черного жемчуга, часы "Чопард" и др.), бизнесмен Шусторович был первым подозреваемым.
Теперь все в прошлом, жених засыпает невесту подарками, а Ксюша в новом "Мерсе" колесит по Москве в поисках подвенечного платья. Поначалу хотела заказать у Юдашкина, но у него одевается бывшая лучшая подруга, а ныне злейшая врагиня Анастасия Волочкова. Будут шить у Роберто Ковали.
Ксения Собчак выросла. Фото с сайта ne-smeshno.ru/sobchak/sobchak78.jpg
Ксения Собчак выросла. 
Пойдет ли когда-нибудь Ксюша в дипломаты? Вопрос не праздный, учитывая опыт других активных дам, которые с дипломатических постов пересаживались в министерские кабинеты, а затем и в губернаторские кресла. Можно предположить, что мама, вовсю кормящаяся с российского политического стола, и своей Ксюше пророчит политическую карьеру. А учитывая теплые отношения Л.Нарусовой с Президентом России, кто может сомневаться, что наступит время, и президент порекомендует питерским депутатам утвердить Ксению Анатольевну в должности губернатора Санкт-Петербурга.
Все может быть!

Послесловие.

Прошло 13 лет с момента публикации этой статьи в муниципальной газете Санкт-Петербурга. Мой шутливый прогноз начинает приобретать реальные очертания даже не на петербургском уровне, а во всероссийском масштабе. Неужели и эта моя абсурдная мысль материализуется? Ужас!

Так говорил Борис

Ельцин в октябре

Как выступление первого секретаря МГК КПСС изменило ход истории страны
30 лет назад, 21 октября 1987 года, первый секретарь Московского горкома КПСС Борис Ельцин выступил на октябрьском пленуме ЦК с первой за многие годы условно публичной критикой руководства страны. Наказание было быстрым: Ельцин был лишен партийных постов и сослан на скромную хозяйственную должность. С событий октября—ноября 1987 года начался один из самых масштабных поворотов в истории страны. Впрочем, тогда об этом вряд ли кто-то догадывался. Корреспондент “Ъ” Наталья Корченкова изучила подробности октябрьского пленума ЦК КПСС.

Номер газеты «Правда» от 22 октября 1987 года с официальным сообщением о пленуме ЦК КПСС

документ

21 октября 1987 года в накрытой аномальным туманом Москве пленум ЦК КПСС собрался для обсуждения «вопросов, связанных с празднованием» 70-летия Октябрьской революции. Пленум уже шел к завершению, когда первый секретарь МГК КПСС вдруг поднял руку. «У товарища Ельцина есть какое-то заявление»,— сказал Михаил Горбачев.
«У меня не было написанного выступления, на маленьком листочке бумаги подготовил тезисы»,— вспоминал потом Борис Ельцин. Поднявшись на трибуну, он сказал, что не имеет замечаний и «полностью поддерживает» доклад генерального секретаря. Но, по его мнению, нужно «перестраивать работу» партии, «начиная с секретариата ЦК»: хотя с июньского пленума ЦК прошло «пять месяцев, ничего не изменилось с точки зрения стиля работы», в том числе секретаря ЦК Егора Лигачева. «Надо на этот раз подойти, может быть, более осторожно к срокам провозглашения и реальных итогов перестройки в следующие два года»,— сказал Борис Ельцин. Призыв «все время принимать поменьше документов и при этом принимать их постоянно больше», по его словам, вызывает на местах «какое-то неверие в эти постановления». Кроме того, сказал первый секретарь МГК, поражения Советского государства складывались из-за того, что партийная власть «отдана в одни-единственные руки, благодаря тому что он, один человек, был огражден абсолютно от всякой критики». А в политбюро в последнее время «обозначился рост» славословия «в адрес генерального секретаря». Ельцин попросил освободить его от должности кандидата в члены политбюро; вопрос о продолжении работы в качестве первого секретаря МГК, сказал он, «будет решать уже пленум городского комитета партии».
В своей речи Ельцин повторил положения своего письма Горбачеву, написанного 12 сентября 1987 года. За полтора месяца до пленума он рассказал генсеку о своих проблемах, забюрократизированности партийного аппарата, отсутствии «критики снизу» и стилистических разногласиях с Егором Лигачевым. «Я неудобен и понимаю это,— написал Борис Ельцин и попросил освободить его от обязанностей первого секретаря МГК и кандидата в члены политбюро.— Думаю, у меня не будет необходимости обращаться непосредственно к пленуму ЦК КПСС». Михаил Горбачев оставил это письмо без ответа — позже он сам объяснил, что в это время «был на отдыхе в Крыму».

«Я даже надпись на стене в туалете видел: “Лигачев — взяточник”»

Несмотря на отсутствие какой-либо официальной информации, о выступлении Бориса Ельцина вскоре говорила вся Москва. «О том, что произошло, мы узнали через несколько дней от знакомых в руководстве комсомола и журналистов,— вспоминает Александр Шубин, доктор исторических наук, в 1980-е годы активный участник неформального движения.— В оппозиционной среде разгорелись бурные дискуссии о том, можно ли поддерживать высокого аппаратчика в борьбе с руководством партии. Я считал, что этого делать нельзя: поддерживать опального боярина было не в наших принципах, кроме того, было неизвестно, что он сказал. Но я считал нужным поддержать укрепление гражданского общества и демократических норм, потребовать опубликовать стенограмму пленума. Были и другие мнения: Андрей Исаев (сейчас — первый зампред фракции “Единой России” в Госдуме.— “Ъ”), например, считал, что нужно поддержать Ельцина, чтобы расколоть монолит КПСС». На пикет вышли несколько человек — их задержала милиция, но «вела себя достаточно корректно и отпустила без последствий». Начался сбор подписей и «хождение по инстанциям» в поддержку гласности в деле Ельцина, вспоминает Александр Шубин. Заступились за Ельцина и на его родине в Свердловске. «Около здания облисполкома собрался стихийный митинг из 20–30 человек, огромное количество писем пошло от преподавательских составов институтов, от цехов, из самых разных мест»,— рассказывает журналист, биограф Бориса Ельцина Борис Минаев. На фоне молчания в советской печати зарубежные СМИ бурно обсуждали произошедшее — на страницах The New York Times и Le Monde, в эфире «Голоса Америки» и радио «Свобода». Бывший сотрудник аппарата ЦК КПСС рассказывает, что узнал о выступлении от своего начальника, но «уже был период гласности» и подробности быстро распространились за пределы ЦК. «Не было желания у высшего руководства это особо утаить, были все-таки новые времена,— утверждает он.— Скрыть такие вещи не удавалось даже при Сталине. При Хрущеве был знаменитый расстрел демонстрации в Новочеркасске: вся пресса глухо молчала, вся страна говорила об этом». При этом «стенограммы пленумов никогда не публиковались», напоминает собеседник “Ъ”, а стенограммы заседаний политбюро и вовсе не велись — «это было общее согласие после XX съезда КПСС, чтобы люди могли свободно выступать».
Не поднимали тему даже прогрессивные «Огонек» и «Московские новости». Только 22 ноября в «МН» появится колонка Гавриила Попова, в которой он заявил, что одобряет решение МГК: «Нам надо еще многому учиться, чтобы неизбежная в ходе перестройки борьба позиций и точек зрения происходила в формах, которые помогали бы перестройке, и не приобретала бы характер судебных процессов, на которых в обвинители смело рвутся те, кто еще вчера “помогал” тому или иному не выдержавшему перегрузок руководителю ошибаться и накапливать ошибки». Об общественных настроениях в то время красноречиво говорит появление в «МН» еще одного текста Гавриила Попова — с разъяснениями, почему он выступил в поддержку решения МГК.
Официальная печать («Правда», «Московская правда») впервые коснулась темы октябрьского пленума после празднования юбилея революции в публикациях о пленуме МГК 12 ноября. Сообщалось, что пленум «полностью одобрил постановление октябрьского пленума ЦК КПСС, признавшего выступление на нем т. Ельцина политически ошибочным», и освободил Бориса Ельцина от должности «за крупные недостатки, допущенные в руководстве московской городской партийной организацией».
«Ельцин был для меня частью политбюро, партийной элиты. Мы знали, что он пытается наладить торговлю, решить хоть какие-то проблемы. Но все равно это был шок, многие десятилетия до него никаких открытых выступлений против линии партии на пленумах и съездах не было»,— вспоминает Борис Минаев. Заместитель главного редактора информационного агентства «Панорама» Григорий Белонучкин также подчеркивает, что в 1987 году Ельцина воспринимали не как оппозиционера, а как «хорошего коммуниста»: «Есть он — правильный, честный, а есть нечестные коммунисты. Я даже надпись на стене в туалете видел: “Лигачев — взяточник”». По словам Григория Белонучкина, который в то время служил в группе советских войск в Германии, даже «из одних официальных источников было ясно, что Ельцина преследуют за критику». «Появилось желание заступиться за Ельцина. Но я никак не мог этого сделать — разве что в письме домой написал, что этот пленум вызывает грустные ассоциации с 1927 годом, когда Троцкого и Зиновьева захлопывали и в конце концов исключили из партии»,— рассказывает он.

«В речь Ельцина вкладывали повестку, которая обсуждалась на кухнях»

Что именно сказал Борис Ельцин 21 октября, так и оставалось неизвестным. Отсутствие стенограммы только подогревало интерес к речи. Появились ее самиздатовские версии, в которых Борису Ельцину приписывали куда более критические высказывания, чем он произнес на самом деле. Авторство речи Ельцина приписывают Михаилу Полторанину — тогдашнему главному редактору «Московской правды», во время президентства Бориса Ельцина ставшему министром печати. В интервью 2011 года Полторанин рассказывал, что «достать знаменитую речь» его просили главные редакторы советских изданий: «Я сел и написал ее… Если бы его реальную речь напечатали, народ разочаровался бы». Бывший сотрудник аппарата ЦК не исключает, что эта версия речи могла быть написана по согласованию с самим Ельциным. Борис Минаев говорит, что Ельцин не имел отношения к ее созданию: «Помощник Ельцина Лев Суханов вспоминал, как принес этот текст, купив у метро, и со смехом ему эту историю рассказал».
На распространявшихся в стране листках Ельцин «выступал», например, за вывод войск из Афганистана. «Говорил» о продовольственном дефиците: «Мне трудно объяснить рабочему завода, почему на 70-м году его политической власти он должен часами стоять в очереди за сосисками, в которых крахмала больше, чем мяса. А на ваших, товарищи, праздничных столах есть и балычок, и икорка, и иные деликатесы, полученные без хлопот там, куда его и близко не пустят». Вкладывали в уста Ельцина критику супруги генсека Раисы Горбачевой («Я вынужден просить политбюро избавить меня от мелочной опеки Раисы Максимовны, от ее почти ежедневных звонков и нагоняев») и жесткий отпор Егору Лигачеву («Не надо, товарищ Лигачев, на меня кричать и поучать меня не надо. Нет, я не мальчишка»).
«В реальности Ельцин говорил очень аккуратно и в рамках партийного мышления. А в самиздате текст был написан наотмашь, с таким звонким эмоциональным подтекстом. Речь стала фольклорной: от источника к источнику ее переписывали, редактировали, сокращали, вкладывая в ее содержание повестку, которая бродила в народе, обсуждалась на кухнях»,— рассказывает Борис Минаев. По его словам, «люди устали от омертвевшей советской идеологии и бытовых проблем» и «речь легла на подготовленную почву». «Конечно, все понимали, что это фольклор, но все равно поддерживали Ельцина»,— говорит господин Минаев. Даже если была бы опубликована настоящая речь, событие все равно вызвало бы резонанс, подчеркивает Александр Шубин, «это была настоящая сенсация, что человек из ближайшего окружения главы государства публично выступил против него вне зависимости от того, что именно он сказал».

«На XIX партконференцию Ельцин попал так же, как Навальный на выборы мэра»

Михаил Горбачев утверждает, что Ельцина на самом деле беспокоил не ход перестройки: из-за того что он так и оставался кандидатом в члены политбюро, в нем «говорило уязвленное самолюбие». Кроме того, первый секретарь МГК не справлялся с ситуацией в столице, где «тесно переплелись интересы городских, республиканских, союзных структур старой системы». С ним соглашается бывший сотрудник аппарата ЦК: выступление было сдержанным, Ельцин был все еще «плоть от плоти номенклатуры» и выступал «не как борец за демократию». По его словам, аппарат, оставшийся от бывшего первого секретаря МГК Виктора Гришина, не принял Бориса Ельцина. Этих людей он хотел «подать как сопротивление реформам», «получить поддержку от руководства» и укрепить свои позиции «в качестве одного из лидеров перестройки», считает собеседник “Ъ”.
Между октябрьским пленумом и пленумом МГК Ельцин формально продолжал участвовать в партийной жизни: 31 октября присутствовал на заседании политбюро, 7 ноября — на празднованиях 70-летия Октября. По воспоминаниям Михаила Горбачева, 3 ноября Ельцин обратился к нему с письмом, где попросил «дать ему возможность продолжить работу в качестве первого секретаря МГК КПСС». Но члены политбюро решили «действовать в соответствии с постановлением пленума». Затем, по словам бывшего генсека, он поговорил с Борисом Ельциным по телефону, анонсировав ему должность зампреда Госстроя СССР в ранге министра. Сам Ельцин напишет, что Горбачев сначала «осторожно говорил» с ним о пенсии, потом предложил должность и добавил: «До политики я тебя больше не допущу».
Со слов Михаила Горбачева, 9 ноября в комнате отдыха МГК «обнаружили окровавленного Ельцина». «Ельцин канцелярскими ножницами симулировал покушение на самоубийство, по-другому оценить эти его действия было невозможно»,— считает бывший генсек. Ельцин, по его словам, распространял другие версии: например, «будто ночью на улице на него совершили покушение». Сам Борис Ельцин назовет версию о самоубийстве «слухами»: «Хотя, конечно, то положение, в котором я оказался, подталкивало к такому простому выходу. Но я другой, мой характер не позволяет мне сдаться».
В январе 1988 года Ельцина назначили зампредом Госстроя, а в феврале — вывели из состава политбюро. Чтобы «вырваться из политической изоляции и опять начать активно участвовать в общественной жизни страны», летом 1988 года он собирался участвовать в XIX партконференции. Но ему нужно было выдвинуться делегатом: «Мои доброжелатели не могли позволить, чтобы я прошел делегатом от таких крупных организаций, какими являлись Москва и Свердловск». «На XIX партконференцию Ельцин попал точно так же, как Навальный на выборы мэра,— говорит Григорий Белонучкин.— Карельской парторганизации сказали: по вашей квоте пропустите на конференцию Ельцина. И на ней он выступил с требованием политической реабилитации». «Я остро переживаю случившееся и прошу конференцию отменить решение пленума по этому вопросу (признания выступления “политически ошибочным”.— “Ъ”). Если сочтете возможным отменить, тем самым реабилитируете меня в глазах коммунистов,— сказал Борис Ельцин на конференции.— И это не только личное, это будет в духе перестройки, это будет демократично и, как мне кажется, поможет ей, добавив уверенности людям».

«Партийные функционеры, как правило, редактировали записи своих выступлений»

Настоящая стенограмма октябрьского пленума была опубликована полтора года спустя в «Известиях ЦК КПСС», в феврале 1989 года, за месяц до избрания Ельцина народным депутатом СССР. Издавать этот журнал политбюро ЦК КПСС постановило в конце 1988 года в рамках политики демократизации и гласности. Изданием занимался общий отдел партии. Как говорилось в первом номере, журнал выходит для «усиления открытого характера политики КПСС, укрепления ее связей с массами». В приветственном письме к читателям Михаил Горбачев выражал надежду на то, что читатели смогут «на основе точной информации, подлинных документов судить о большой и сложной работе высших органов партии по руководству перестройкой».
Издание стало публиковать недоступные прежде документы: например, доклад Никиты Хрущева на закрытом заседании XX съезда КПСС «О культе личности и его последствиях» в 1957 году. Как рассказывал один из руководителей редакционно-издательской группы журнала Валерий Кузьминых, сотрудникам «было дано право запрашивать любой материал из любого архива и фонда — от архива политбюро и секретариата ЦК до архивов Генерального штаба, МВД и КГБ СССР». «Из силовых ведомств, например, нам все доставлялось офицерами фельдъегерской связи в опечатанных пакетах со всеми необходимыми атрибутами. По-другому нельзя, ведь все документы были с грифом повышенной секретности. Так же осуществлялся и возврат материалов после их использования»,— пишет он в своих воспоминаниях. Опубликовать речь Ельцина, произнесенную в октябре 1987 года, «настоятельно просили делегаты XIX партконференции и трудящиеся в своих письмах», вспоминал Валерий Кузьминых.
Но даже опубликованная в журнале стенограмма не была буквальным изложением слов участников пленума. Замруководителя архива «Ельцин Центра» Александр Манохин поясняет, что «партийные функционеры, как правило, редактировали записи выступлений на пленумах перед их сведением в окончательную стенограмму». Из документов следует, что правились реплики Михаила Горбачева, адресованные Ельцину. Дописаны и реплики из зала: например, исходное «неразборчиво» исправлено на «о себе ты заботился, о своих неудовлетворенных амбициях».
Публикация речи «вписывалась в логику борьбы с Ельциным», полагает Борис Минаев: «Почему бы не опубликовать по просьбам трудящихся? Показать, что ничего такого он не сказал». Но особого резонанса, по его словам, публикация не вызвала: «Страна к тому моменту изменилась очень сильно, Ельцин уже стал крупнейшей политической фигурой. Его речь показалась анахронизмом, все лишь с удивлением читали, из чего возник весь этот конфликт». Руководство ЦК считало, что публикация в 1989 году «будет выгодно их показывать как сторонников гласности и открытости», полагает Григорий Белонучкин. В «демократической интеллигентской среде», по его словам, говорили тогда, что «Борис Николаевич заслуживает быть генсеком ЦК КПСС, но что должен стать президентом России и повести ее к независимости — это я услышал уже только осенью 1989 года».
Сам Борис Ельцин рассказывал, что, когда прочитал в 1989 году свою речь, «слегка удивился»: «Мне казалось, что выступил я тогда острее и резче, но тут, видимо, время виновато, с тех пор общество так продвинулось вперед, столько произошло острейших дискуссий».

«Если бы у Горбачева не было Ельцина, ему пришлось бы его выдумать»

«Потом часто сам себя спрашивал, а был ли возможен другой вариант, насколько жесткой была необходимость резко рвать, идти на конфликт, на скандал, на такие катастрофические изменения в собственной жизни,— напишет потом Ельцин в своих мемуарах.— По прошествии почти двух лет я могу совершенно определенно сказать: да».
По мнению Григория Белонучкина, выступление Бориса Ельцина было «из серии “не могу молчать”». «Когда мне говорят, что Ельцин сделал это “для карьеры”, это все равно что сказать: Лимонов сел в тюрьму, чтобы завоевать популярность. Люди, которые так рассуждают, не представляют, что такое тюрьма. Конечно, это был донкихотский поступок, а не хитрый ход. Тогда было непонятно, чем обернутся его слова, возможно, он ставит крест на всей карьере, его отправят послом в Египет, где он доживет до пенсии»,— рассказывает он.
Михаил Горбачев в мемуарах вспоминал, что его «не раз упрекали» в том, что «не довел дело до конца»: «Подобных мыслей у меня не было. Не в моем характере расправляться с людьми, да это и противоречило бы духу отношений, которые я стремился внедрить в партию». Впрочем, в 2001 году в интервью «Эху Москвы» он заявил, что сожалеет о том, что «не отправил его, в соответствии со сложившейся в те времена практикой, послом в какую-нибудь далекую африканскую или азиатскую страну».
«Мне кажется, если бы у Горбачева не было Ельцина, ему пришлось бы его выдумать»,— напишет Ельцин в своих мемуарах. Он считал, что Горбачев боялся «мощного общественного мнения». Борис Минаев также полагает, что Горбачев «боялся обратного эффекта, хотел, чтоб Ельцин был на глазах, не превращался в изгнанника и чтоб не было излишнего возмущения».
Генсек заботился о своем имидже реформатора, «хотел предстать перед страной и миром как человек, который действительно создает новую атмосферу», полагает бывший сотрудник аппарата ЦК. При этом у Бориса Ельцина, по его мнению, и без выступления на октябрьском пленуме были «определенные достоинства» и «предпосылки для того, чтобы стать народным героем: когда после пленума он потерял свое положение, в обществе уже был запрос на человека, который взял бы на себя дальнейшее углубление перестройки».
По мнению Александра Шубина, «если бы не скандальное выступление и карьера Ельцина продолжалась, как и прежде, он стал бы претендовать на роль второго человека в партии, а потом и генсекретаря». Но он «переоценил свои возможности». Он знал, что Горбачев использует его в борьбе с консервативным крылом КПСС, и рассчитывал на большую поддержку, но Горбачев счел, что «нельзя заступаться в такой ситуации», считает историк. Это был важный момент в политической биографии Ельцина, но и без этого он, находясь внутри КПСС, «искал бы свою нишу» и «тоже бы не потерялся». «Октябрьский пленум — это интересный зигзаг в биографии Ельцина, но он возглавил страну не благодаря этому зигзагу, а, может быть, даже вопреки ему»,— полагает Александр Шубин.

Полностью в газете "Коммерсант" - www.kommersant.ru

понедельник, 16 октября 2017 г.

Либерал в России - это...

Игорь Яковенко
freedom17
Этот текст вырос из моего выступления, которое я хотел произнести и частично произнес 14.10.2017 на презентации Либерального манифеста – 2017, которая состоялась в московском офисе партии «Яблоко». В отведенные регламентом 7 минут мне, в силу косноязычия, удалось сказать столь немногое, а тема либерализма в путинской России представляется столь важной, что я решил написать отдельный текст с названием, пафосность которого извиняет лишь та оторопь, которую испытывает автор перед масштабом проблемы.

Россия и свобода: проблемы совместимости

Первый Либеральный манифест был принят в 1947 году в Оксфорде, последний – в 2017-м в Андорре. Быть либералом в Оксфорде или Андорре и быть либералом в России, например, в Мордовии или в Чечне – это существенная разница. Это разное состояние, разный запас человеческой прочности, разное соотношение вложенного труда и отдачи, а главное, разные судьбы.
Либерал – это человек, который выше всего ставит свободу и права других людей. Человек с такой позицией в России всегда был в абсолютном, порой исчезающем, меньшинстве, а, как правило, вообще становился изгоем. Либерализм – европейское изобретение. Весь исторический процесс в России шел в направлении, противоположном европейскому. Европа постепенно, иногда рывками, иногда с остановками двигалась к свободе и правам человека, Россия в то же самое время выдавливала из своих подданных свободу, превращая в крепостных рабов почти половину населения.
Освободив рабов на краткий исторический миг, Российская империя рухнула и на ее месте возникла новая, намного более тираническая империя, в которой свободы было неизмеримо меньше, а рабство приняло немыслимые в 20-м веке формы: Гулага и колхозного крепостничества. Только в 1974 году советская власть решила дать колхозным рабам волю, и лишь в период 1976-1981 им были выданы паспорта и они получили те куцые права, которые имели граждане СССР.
Психология имперства и ее оборотная сторона – рабская психология, веками вбитые в сознание россиян, отторгают ценности либерализма. Особо ненавистна для Империи – Свобода. Несколько поколений просвещенных россиян пытались соединить несоединимое: Империю и Свободу. Не получилось. Даже гения Пушкина оказалось недостаточно, чтобы построить мост над пропастью, разделяющей тягу к свободе и атавистическое желание сохранить империю.
Исторические паузы между разными формами русский империи заполнялись не свободой, а волей – состоянием раба, сбросившего оковы и вырвавшегося на простор. Именно воля, а вовсе не свобода была обретена в 1991 году и стала основным содержанием 90-х. Воля Бориса Ельцина выписывать любые загогулины. Воля политиков ставить над страной любые эксперименты, большая часть которых приводила к невиданному обогащению немногих и к стремительному обнищанию большинства. Воля журналистов продавать свое перо за участие в информационных войнах. Воля политиков, силовиков и бандитов убивать журналистов за правду.

Вольница 90-х вполне закономерно сменилась новой диктатурой нулевых, в конце которых стала стремительно восстанавливаться Российская империя. Которая никогда никуда не исчезала, просто находилась в спящем состоянии. Путин за 17 лет пребывания у власти сформировал в России абсолютно авторитарный режим фашистского типа, все проявления которого диаметрально противоположны либерализму.

Либерал в путинской России

Принципиальное отличие путинского авторитаризма России от всех авторитарных режимов прошлого – в обратном соотношении насилия и лжи. Формула Солженицына:  «насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а лжи нечем удержаться, кроме как насилием» отражает классику диктатур: насилие – фундамент, ложь – прикрытие. Путин перевернул «бутерброд диктатуры», сделав фундаментом тотальную ложь, прикрытую точечным насилием. Главное оружие путинского режима против либерала – это телевизор.
Слово «либерал» в путинской России – это самое презрительное ругательство. 
«Либерал» в России – это «фашист» и «бандеровец», который вчера варил в котлах предков российских патриотов, и сегодня тоже при случае готов полакомиться человечиной. Российский телевизор круглосуточно лжет россиянам, что либералы все 90-е были у власти, выпили всю нефть, съели весь хлеб и уголь, а также половину населения России, а вторую половину продали в рабство Америке.  Российский телевизор круглосуточно лжет россиянам, что либералы и сегодня продолжают тайно руководить экономикой,  из-за чего Путину никак не удается наладить в России счастливую жизнь.

Российский либерал – это гуманист, поэтому его люто ненавидят людоеды всех мастей. Особенно те, кто считает, что «люди – это наша вторая нефть», или что таких, как Немцов «совсем не обязательно было убивать». То есть, можно, но не обязательно.
Российский либерал – это рационалист, поэтому его люто ненавидят мракобесы всех оттенков. И те, кто, возглавляя Минобрнауки, сделали теологию такой же наукой, как физика или математика. И те, кто пишут в своей докторской по истории, что критерием истинности исторического исследования является взвешивание на весах национальных интересов. И те, кто дает телепремию автору фильма о том, что Земля – плоская.
Российский либерал – это пацифист. Поэтому его люто ненавидят все те, кто не может жить без войны и агрессии. Те, кто убил десять тысяч граждан Украины и многие десятки тысяч граждан Сирии. Те, кто с гордостью испытывает оружие на мирных гражданах и грозит с экранов телевизора превратить Америку в пепел и ввести танки в Киев и другие европейские города.
Российский либерал – это демократ. Поэтому его люто ненавидят сторонники автократии, в том числе и те, которые называют себя «либералами». Они уверены, что России необходим «русский Пиночет», диктатор, который загонит этих «генетически неправильных русских» в либеральный концлагерь, где они будут подвергаться исправлению.
Российский либерал – это федералист. Поэтому его люто ненавидят те, кто построил имперскую, москвоцентричную Россию, и в упор не видят людей за пределами МКАД.
Жизнь в условиях почти тотальной ненависти со стороны власти и ее информационной обслуги требует от российского либерала неизмеримо большего запаса личностной прочности и душевных сил, чем это требуется от либерала любой страны Запада.
Либерал в России должен уметь ставить промежуточные цели. Если человек, отстаивая права сексуальных меньшинств, предлагает устроить гей-парад в Грозном, он не либерал, а либо провокатор, либо идиот.
Быть либералом в России – означает знать эту страну и уметь  понимать ее умом, вопреки утверждению классика.
Быть либералом в России – значит быть готовым к стайерской дистанции, имея в виду, что в любой момент может потребоваться мощный спринтерский рывок.
Быть либералом в России – значит уметь долго идти против течения общественного мнения. Уметь противостоять не только имперскому «большинству», сформированному телевизором, но и т.н. «либеральной» тусовке, обсидевшей все СМИ в России, включая и «независимые», тусовке, состоящей из смеси «системных либералов» и гламурных мальчиков и девочек разных возрастов, чьи взгляды неуловимы как мыльные пузыри, а ценности текучи как вода.

Быть либералом в России – значит набраться терпения и мужества и твердо знать, что народ России не «генетический мусор», а люди, имеющие такое же право на достойную жизнь, личную свободу и защиту их прав точно в той же мере, что и на всей остальной планете.

Быть либералом в России – как бы кому ни показалось странным с учетом всего вышесказанного – значит быть патриотом своей страны. Просто потому, что никто не платит такую высокую цену за попытки помочь своей стране и живущим в ней людям добиться лучшей жизни, как российский либерал.

пятница, 13 октября 2017 г.

В год 100-летия революции

Дарья Митина

Чем депутатам мешают новогодние праздники?

Секретарь Oбъединённoй кoммунистическoй партии против иницативы КПРФ о сокращении новогодних каникул.
Дарья Митина.
Дарья Митина. © / Кадр youtube.com
Дарья Митина, секретарь ЦК Oбъединённoй кoммунистическoй партии, депутат ГД в 1995-1999 гг.


Идея в том, чтобы объявить 31 декабря, 1, 2 и 3 января нерабочими праздничными днями, а 4, 5, 6 и 8 января исключить из каникул. Вместо них выходными днями предлагается сделать 18 марта (день присоединения Крыма к РФ) и 7 ноября (день Октябрьской революции). Если это предложение примут, то в году окажется на два выходных меньше.

Вячеслав Костиков. Коммунисты в борьбе за капитализм 
В последнее время КПРФ, претендующая на то, чтобы говорить от имени трудящихся и защищать их интересы, выдаёт одно за другим такие предложения, что впору сгореть от стыда. Например, недавно фракция КПРФ в Госдуме предложила раздать oтдельным категoриям граждан часть доходoв бюджета от добычи полезных ископаемых — в среднем пo 10 тысяч рублей на пoлучателя. Другими слoвами, КПРФ-oвские закoнoдатели забыли o тoм, чтo дoлжны oтстаивать сoциалистические принципы (земля и её недра принадлежат нарoду), oтказались oт этoй бoрьбы и ухитрились в гoд 100-летия Великoгo Oктября выйти с предлoжением раздать населению из казны пo 10 тысяч на вoдку. Забавнo, чтo даже всеми клятый чубайсoвский ваучер в итoге стoил дoрoже...

Депутаты от КПРФ Алексей Пономарёв и Тамара Плетнева на пленарном заседании. «Нам еще мужей кормить!». Женщины из КПРФ рвутся из Госдумы на кухню
И вoт свежий закoнoдательный креатив oт паркетных парламентских кoммунистoв — фракция КПРФ внесла пoправки в Трудoвoй Кoдекс, сoгласнo кoтoрым кoличествo выхoдных дней в длинные нoвoгoдние праздники сoкращается (якoбы «пo прoсьбам трудящихся», устающих oт затяжных каникул), при этoм выхoдными oбъявляются 18 марта и 7 ноября.
Другими слoвами, парламентарии, у кoтoрых oтпуск два месяца (Гoсдума ухoдит на каникулы в начале июля и внoвь сoбирается в начале сентября), предлагают лишить свoих избирателей выхoдных дней, да ещё и увязав этo с увекoвечиванием Великoгo Oктября и вoзвращением Крыма. Не пoлитическoе ли этo самoубийствo? Автoр и вдoхнoвитель пoправoк — глава мoскoвских КПРФ-oвцев Валерий Рашкин. Предлагая такoй «самoстрел» свoим думским кoллегам, задумывался ли он o тoм, как вырастет нарoдная любoвь к «слугам нарoда», пoсягающим на сoциальные права свoих избирателей?


Нужнo сказать, чтo в мoю бытнoсть депутатoм oт фракции КПРФ в кoнце 90-х мы тoже выхoдили с предлoжением о перенoсе выхoднoгo дня с 4 на 7 нoября, в знак вoсстанoвления истoрическoй справедливoсти и уважения к величайшему сoбытию 20 века. Но при этoм даже мысли oб урезании выхoдных и лишении людей вoзмoжнoсти oтдoхнуть не вoзникалo. Крoме тoгo, мы предлагали устанoвить памятные дни 3-4 oктября — в знак уважения к сoгражданам, пoгибшим в хoде крoвавoгo перевoрoта 1993 гoда и расстрела Ельциным Верхoвнoгo Сoвета. Увы, oб этoм сегoдняшние КПРФ-oвцы уже не вспoминают, затo предлагают перенести День Рoссии с 12 июня на 28 июля. Пoчему именнo на этoт день? Oказывается, 28 июля — день крещения Руси, чтo зюганoвские гoре-кoммунисты считают днем «единства славянских нарoдoв». Дальше, как гoвoрится, ехать некуда. Были бы они настoящими кoммунистами, предлoжили бы в качестве дня единства всех нарoдoв, населяющих Рoссию, 30 декабря — день oбразoвания СССР...
Как бывший кoллега пo фракции, мoгу лишь пoсoветoвать тoварищам не пoзoриться и oтoзвать закoнoпрoект: в гoд стoлетия Великoгo Oктября прoславиться наступлением на права трудящихся — самoубийственнo и стыднo.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Полностью: www.aif.ru

В нарoде за Гoсударственнoй Думoй уже давнo, увы, закрепилoсь oбиднoе, нo oстрoумнoе и меткoе сравнение «взбесившийся принтер». При этoм малo ктo знает, чтo если в 90-е гoды в рoссийскoм парламенте 85% закoнoпрoектoв внoсили сами депутаты, и лишь 15% - другие субъекты закoнoдательнoй инициативы, тo сегoдня с тoчнoстью дo наoбoрoт - в пoдавляющем бoльшинстве случаев депутаты лишь ставят свoи пoдписи пoд инициативами, выдвинутыми испoлнительнoй властью. Фракция КПРФ, в oтличие oт партии власти, рабoтает над закoнoпрoектами самoстoятельнo, нo при этoм в пoследнее время партия, претендующая на тo, чтoбы гoвoрить oт имени трудящихся и защищать их интересы, выдаёт oднo за другим такие закoнoдательные предлoжения, чтo впoру cгoреть oт стыда .
Например, недавнo фракция КПРФ в Гoсдуме предлoжила раздать oтдельным категoриям граждан часть доходoв бюджета от добычи полезных ископаемых - в среднем пo 10 тысяч рублей на пoлучателя. Другими слoвами, КПРФ-oвские гoре-закoнoдатели забыли o тoм, чтo дoлжны oтстаивать сoциалистические принципы, - земля и её недра принадлежат нарoду, - oтказались oт этoй бoрьбы и ухитрились в гoд 100-летия Великoгo Oктября высунуться с предлoжением казне раздать населению пo 10 тысяч на вoдку . Забавнo, чтo даже всеми клятый чубайсoвский ваучер в итoге стoил дoрoже.
И вoт свежий закoнoдательный креатив oт паркетных парламентских кoммунистoв - в кoнце сентября фракция КПРФ внесла пoправки в Трудoвoй Кoдекс, сoгласнo кoтoрым кoличествo выхoдных дней в длинные нoвoгoдние праздники сoкращается (якoбы «пo прoсьбам трудящихся», устающих oт затяжных каникул), при этoм выхoдными oбъявляются 18 марта (день истoрическoгo вoссoединения Крыма с Рoссией), а также выходной 4 ноября перенoсится на 7 ноября, День Великoй Октябрьской сoциалистическoй революции. Oбщее кoличествo выхoдных дней в гoду при этoм уменьшается.
Другими слoвами, парламентарии, у кoтoрых oтпуск два месяца (Гoсдума ухoдит на каникулы в начале июля и внoвь сoбирается в начале сентября) предлагают лишить свoих избирателей выхoдных дней, да ещё и увязав этo с увекoвечиванием Великoгo Oктября и вoзвращением Крыма, - не пoлитическoе ли этo самoубийствo? Автoр и вдoхнoвитель пoправoк, глава мoскoвских КПРФ-oвцев Валерий Рашкин, прoславившийся целенаправленным развалoм стoличнoй партийнoй oрганизации, предлагая такoй самoстрел свoим думским кoллегам, задумывался ли o тoм, как вырастет нарoдная любoвь к «слугам нарoда», пoсягающим на сoциальные права свoих избирателей?
Нужнo сказать, чтo в мoю бытнoсть депутатoм oт фракции КПРФ в кoнце 90-х мы тoже выхoдили с предлoжением перенoса выхoднoгo дня с 4 на 7 нoября, в знак вoсстанoвления истoрическoй справедливoсти и дани уважения величайшему сoбытию 20 века. При этoм даже мысли oб урезании выхoдных и лишении людей вoзмoжнoсти oтдoхнуть не вoзникалo. Крoме этoгo, мы предлагали устанoвить памятные дни 3-4 oктября - в знак уважения к сoгражданам, пoгибшим в хoде крoвавoгo перевoрoта 1993 гoда и расстрела Ельциным Верхoвнoгo Сoвета. Увы, oб этoм сегoдняшние КПРФ-oвцы уже не вспoминают, затo предлагают перенести День Рoссии с 12 июня на 28 июля. Пoчему именнo на этoт день? Oказывается, 28 июля - день крещения Руси, чтo зюганoвские гoре-кoммунисты считают днем «единства славянских нарoдoв». Дальше, как гoвoрится, ехать некуда. Были бы зюганoвцы настoящими кoммунистами, предлoжили бы в качестве дня единства всех нарoдoв, населяющих Рoссию, 30 декабря - день oбразoвания СССР…
Как бывший кoллега пo фракции, мoгу лишь пoсoветoвать тoварищам не пoзoриться и oтoзвать закoнoпрoект: в гoд стoлетия Великoгo Oктября прoславиться наступлением на права трудящихся - самoубийственнo и стыднo.

Дарья Митина - историк, секретарь Центрального комитета по международным делам Объединенной коммунистической партии

суббота, 7 октября 2017 г.

За равный труд - равная оплата


В.Я. Мач

Общество и социалистическое распределение

Выше знамя Ленина-Сталина. Коммунистические Плакаты СССР - Социализм и Коммунизм.

Значительный недостаток справедливости и равенства в стране впервые победившего социализма - в отдельно взятой стране - вызывает значительные сомнения в практической целесообразности использования тотального централизованного распределения совокупного результата общественного производства в качестве экономической основы советской системы хозяйствования. Основоположники научного коммунизма и их последователи задумывались в свое время о том, каким должно быть социалистическое общество в целом и социалистическое распределение материальных благ в частности. С одной стороны имели место многочисленные рассуждения о том, каким должно быть распределение предметов потребления в грядущем социалистическом обществе, неприемлемость которого представляется в настоящее время очевидной по причине заведомой неприемлемости натурального распределения. В случае перехода к непосредственному распределению предметов потребления Генеральный Секретарь ЦК КПСС оказался бы Генеральным Кладовщиком СССР. Со стороны другой известно высказывание Маркса утверждавшего о том, что при оплате труда в социалистическом обществе должен господствовать принцип, регулирующий обмен товаров – за равное количество труда равное количество предметов потребления. В действительности такая оплата труда не имеет никакого отношения к принципу, регулирующему обмен товаров, так как представляет собой самую настоящую оплату по труду и в том самом, наиболее неприемлемом натуральном виде. Отсутствие общей меры количества труда, позволяющей определить трудозатраты каждого участника общественного производства, не говоря уже о членах общества занятых в непроизводственной сфере, не позволяет использовать принцип оплаты по труду. Да никто никогда и не пытался обосновать разницу между заработными платами Генсека и слесаря пятого разряда путем сопоставления их трудозатрат.
Все борцы за социальную справедливость используют в качестве решающего средства совершенствования общественной и экономической организации социалистическое, а по своей сути внеэкономическое перераспределение материальных благ. Заключается оно в изъятии некоторой части высоких доходов одних для увеличения незначительных доходов других. Представляется в высшей степени целесообразным выяснить характер изменения общественной и экономической организации в зависимости от изменения доли социалистического распределения в совокупной массе производимых материальных благ.
Практически полное отсутствие социалистического распределения относится к ранним формам так называемого первобытного капитализма, когда общество еще не пришло к пониманию настоятельной необходимости предупреждения наиболее тяжелых последствий произвола частных собственников в распределении результатов совместной с рабочими производственной деятельности. Если в настоящее время полностью отказаться от использования социалистического распределения, предоставив частным собственникам неограниченную свободу экономической и производственной деятельности, то тяжелые последствия для общества не заставят себя долго ждать. В результате получим быстрое разорение мелких и средних предприятий, образование гигантских, вплоть до отраслевых, монополий, многочисленные социальные потрясения, переходящие в отдельных случаях в полномасштабный неуправляемый самопроизвольный процесс в общественных и экономических отношениях. Достаточно быстро снизится роль и значение товарно-денежных отношений, которые в скором времени будут заменены тотальным централизованным распределением совокупного результата общественного производства. Практически исключается возможность устойчивого существования такого общества, сохранить целостность которого можно только с помощью использования соответствующего по своей жестокости насилия. То есть, чем больше свободы для частных собственников, тем более жестокое насилие должно использоваться для обеспечения их дальнейшего господства. Вот так неограниченная экономическая свобода, которой соответствует крайне некачественная общественная и экономическая организация, оборачивается огромными бедствиями для допустившего ее общества.
Избежать до настоящего времени осуществления многочисленных мрачных пророчеств капиталистическому обществу позволил своевременный переход к использованию достаточного социалистического распределения. Именно оно является той самой действенной уздой, не позволяющей частным собственникам в их безоглядной погоне за наживой перешагнуть ту невидимую грань, за которой общественные и экономические отношения быстро приобретают явно выраженные признаки неуправляемого самопроизвольного процесса.
С увеличением доли социалистического распределения от нулевого значения качество общественной и экономической организации будет возрастать до некоторого оптимального значения в виде гуманного и демократического капитализма, представителями которого можно назвать наиболее упитанные капиталистические демократии.
Область социалистического распределения, расположенная между нулевым и оптимальным значениями, является областью недостаточного его использования. Ей соответствуют возрастающие степени устойчивости общественной и экономической организации. Область социалистического распределения, расположенная правее оптимального значения, является областью избыточного его использования. Ей соответствуют возрастающие степени недоразвитости капитализма, затем неразвитости, вплоть до полной замены капитализма системой тотального централизованного распределения совокупного результата общественного производства.
Избыточное социалистическое распределение используется, как правило, в случаях значительного ограничения возможностей общественного производства (войны, революции, стихийные бедствия, природные катаклизмы, обширные техногенные катастрофы и т. д.). Вот так, полностью разгромив страну, разрушив промышленность и сельское хозяйство, большевики невольно использовали тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства, которое Ленин назвал экономической политикой военного коммунизма. Иногда, однако, ограничение возможностей общественного производства обусловлено преднамеренным неоправданным использованием избыточного социалистического распределения тогда, например, когда общество сворачивает на дорогу, вымощенную благими намерениями наиболее одержимых борцов за социальную справедливость. Именно об этом убедительно свидетельствует возникновение застойных явлений в общественном производстве Швеции после перехода к использованию избыточного социалистического распределения. То же самое явление представляла собой постоянная значительная ограниченность возможностей общественного производства СССР, зажатого в тисках тотального централизованного распределения. Получается так, что при неоправданном использовании избыточного социалистического распределения общественное производство самопроизвольно стремится к такому своему состоянию, которое уже требует использования такого же избыточного социалистического распределения. Вот так две крайности в экономической организации: полная экономическая свобода и полное отсутствие таковой, сходятся в одном и том же, замыкаясь на нищете, деградации и разобщении.
Представляется очевидным, что социалистическое распределение оказывает огромное влияние на характер общественной и экономической организации, изменяя ее в самых широких пределах: от соответствующего неуправляемому самопроизвольному процессу до свойственного системе тотального централизованного распределения совокупного результата общественного производства. Однако оно не позволяет получить общественную и экономическую организацию, качество которой превосходило бы гуманный и демократический капитализм, представляющий собой предел возможностей социалистического распределения. Не приходится даже говорить об общественных и экономических отношениях, хотя бы отдаленно соответствующих многочисленным описаниям несравненных достоинств таковых в социалистическом или коммунистическом обществе.
Можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что за наиболее эффективным использованием социалистического распределения в условиях развитого капиталистического общества никакого социализма в качестве самостоятельной общественно-экономической системы нет и быть не может в принципе. С не меньшей для того уверенностью можно также утверждать о том, что за использованием коммунистического распределения в условиях значительного ограничения возможностей общественного производства никакого коммунизма в качестве самостоятельной общественно-экономической системы нет и быть не может в принципе. Налицо очевидная недостаточность самого социалистического распределения, предопределяющая ограниченность идеи социалистической и призрачность коммунистической, а вместе с тем полную бессодержательность таких понятий, как социализм и коммунизм.
Таким образом, недостаточность социалистического распределения вынуждает искать возможность дальнейшего совершенствования общественной и экономической организации в области распределения результатов совместной производственной деятельности.

суббота, 30 сентября 2017 г.

О судьбе России, скрепах и украинской революции

"Россия в отношении Крыма
лишь спешно исправляла
те грубейшие нарушения
новой киевской властью
ключевых прав и свобод
собственных граждан"
В.Зорькин

Статья Валерия Зорькина "Право - и только право" появилась в "Российской газете" 23 марта 2015 года и, очевидно, не потеряла актуальности доныне, коль скоро в статье речь идет о судьбе России в 21 веке.

Текст: Валерий Зорькин (доктор юридических наук, профессор)Российская газета - Федеральный выпуск №6631 (60)

"Новая газета" опубликовала 19 марта статью Елены Лукьяновой "О праве налево", призванную доказать, что Россия не имела права присоединять Крым. Статья начинена реверансами в адрес господина Обамы, объявленного "тонким юристом-конституционалистом" современности, и поношениями в адрес российского Конституционного cуда.
Я никогда бы не стал отвечать на статью любого юриста, даже более профессионального и более глубоко погруженного в специфику конституционного права. Но в данном случае речь идет не о статье госпожи Лукьяновой, постоянно стремящейся усидеть на двух стульях - псевдокоммунистическом и псевдолиберальном - и постоянно меняющей свою позицию в соответствии с конъюнктурой.

Речь буквально идет о судьбе России, о ее способности выстоять в нынешней ситуации, не сорваться в очень крупный гражданский эксцесс, к которому ее буквально подталкивают и определенные слои нашего общества, претендующие на элитность и просвещенность, и обслуживающие эти слои юридические двурушники. Готовые бесконечно обсуждать процессуальные тонкости, якобы нарушенные Россией, и не готовые обсуждать чудовищные по грубости нарушения, совершенные другими любезными их сердцу действующими лицами, включая "тонких юристов-конституционалистов".
О судьбе России и зависимости этой судьбы от всего, что связано с правом, я пишу сейчас как гражданин России. Это не политическая а, если хотите, философская и даже экзистенциальная статья, посвященная одной из самых трагических тем российской истории.

Скрепы общества, легитимность власти и право

Столетиями и даже тысячелетиями Россия была скрепляема высшими духовными скрепами, называвшимися по-разному в разные времена. Будучи скреплена этими скрепами, она могла относиться к скрепам правовым с большим или меньшим пренебрежением. Я не буду обсуждать, хорошо это или плохо. Не буду обсуждать и разницу между римским подходом, в рамках которого хитросплетения юридических формул являются системообразующим фактором, и иными подходами, отрицающими такое значение этих хитросплетений.



Я не являюсь безоговорочным поклонником той традиции, которую олицетворяет Древний Рим с его юридической щепетильностью. При том, что эта традиция, конечно же, должна быть названа великой. И должно быть признано, что именно эта традиция построила весь средневековый и современный Запад.
Ведь, отдавая должное римской правовой традиции, нельзя не признать и того, что как Древний Рим, так и его последователи прекрасно сочетали юридическую щепетильность, доходящую до тонкой казуистики, и невероятную жестокость. Причем такую жестокость, которая ошеломляла другие миры, в которых юридическая щепетильность не была укоренена, но которые каким-то способом эту жестокость вводили в определенные берега.
О судьбе России и зависимости этой судьбы от всего, что связано с правом, я пишу сейчас как гражданин России
И если бы Россия продолжала оставаться страной духовно-центрической, то есть делающей ставку на идеологический, а не правовой консенсус, как это было и в православный, и в коммунистический период, то правовая проблематика не имела бы для нее столь судьбоносного характера.
Для меня, посвятившего себя именно этой проблематике и придающего ей решающее значение, право все равно было бы сверхценным. Однако я бы понимал, что такая сверхценность права не тождественна вопросу о том, быть или не быть России вообще.
Но Россия, отвергнув советский идеологический системообразующий принцип, являющийся новой редакцией такого же православно-самодержавного принципа, перестала быть хотя бы "относительно правонезависимой" страной. В отсутствие идеологических скреп единственно возможными скрепами являются скрепы правовые. Если их нет, страна рушится в бездну. И в каком-то смысле сверхценность правовой проблематики как раз и связана с невозможностью скрепить эту общность чем-либо, кроме права.
Этот вопрос стал особенно острым для Запада в период религиозных войн и последующий период перехода западной цивилизации от религиозности к светскости. Как все мы понимаем, речь идет о легитимности.
Французский монарх мог быть легитимен для католиков, потому что римский папа благословил его, и он был помазан в Реймсе. И в условиях такой легитимности правовая легитимность не имела решающего значения. Но для гугенота благословение римского папы и помазание в Реймсе было знаком антилегитимности. И французскому обществу для того, чтобы сохранить единство, надо было делать ставку на что-то иное, нежели духовное единство общества.
Этим иным сначала был абсолютный и все более проблематичный авторитет монарха как высшего суверена. Что это такое, понимают все, изучавшие французский и общеевропейский абсолютизм, высшим выражением которого является фраза короля-солнца Людовика XIV "государство - это я". Все, кто это изучал, понимали, что французские короли эпохи увядания монархии делали ставку на абсолютизм не от хорошей жизни. А от того, что религиозная легитимность рушилась, и скрепой становилась личностная, харизматическая легитимность.
Но она может что-то скреплять, только если монарх по-настоящему сильная личность, каковой и был Людовик XIV. Как только абсолютистским лидером становится личность слабая, абсолютизм рушится.
Однако катастрофа такого обрушения (а она, как мы знаем по истории французской революции, была ужасной) - это еще полбеды. Возникает вопрос, как и чем все скреплять "по ту сторону катастрофы". Причем в отсутствие той социальной стратификации, которую предлагал феодализм, в отсутствие тех традиционалистских тормозов, которые существовали в рамках предыдущего типа жизни, как его ни называй - формацией, укладом, жизнеустройством. Победивший буржуазный класс разрушает традиционные устои, снимает тормоза, пускает общество вразнос, создает пресловутый дух "войны всех против всех" (она же рыночная конкуренция), уничтожает существовавшие коллективистские скрепы.
И вот тогда вопрос о праве становится совсем иным, нежели в предыдущий период. Тогда общество окончательно понимает, что либо оно обрушится в беспредельный хаос, в бездну асоциальности, либо оно сумеет связать себя правовыми скрепами. Потому что других-то у него в этой новой постидеологической ситуации просто нет.
Лишившись идеологических скреп в ходе перестройки и окончательно потеряв их в постсоветский период, Российская Федерация должна была чем-то скрепить самое себя. Чем? Только правом. Увы, понимание судьбоносности постсоветского вызова, понимание того, что теперь-то либо право, либо ничто, отсутствовало у нашего так называемого "просвещенного слоя", сумевшего завоевать авторитет в обществе к началу так называемой перестройки и остававшегося для общества авторитетным в начальный постсоветский период.
В дальнейшем этот слой потерял свой авторитет - во многом потому, что не осознал вызова и не ответил на него. Но он продолжает занимать весьма серьезные позиции в нашем обществе. Причем серьезность этих позиций никак не пропорциональна его новой, гораздо меньшей, авторитетности. Но она имеет место. И ее необходимо учитывать.
Поэтому я считаю своим долгом отвечать на некоторые якобы просвещенные и моральные, а на самом деле вопиюще циничные, меморандумы, которые подписываются то мудрыми и благородными юристами, то философами, находящимися в услужении у международных уголовников типа Браудера.
Не в этих лицах дело и не в их рупорах, и не в их международной поддержке. Дело в нормативных, моральных и даже экзистенциальных установках целого слоя, чьи позиции все еще достаточно серьезны для того, чтобы в случае, если этот "просвещенный слой" не опамятуется, Россия оказалась бы резко дестабилизирована.
А значит, слой должен опамятоваться. И я говорю сейчас со слоем, а не с его отдельными представителями и трансляторами определенных позиций.

"Просвещенный слой" и его mea culpa

Помните ли вы 1993 год, когда, согласно вашей кровожадной и циничной оценке, Конституционный cуд не выполнил свою функцию. Каковая якобы состояла в том, чтобы поддержать любимого вами президента-харизматика?
Вы помните те вопли "раздавить гадину", те свирепые расстрелы и неправовые преследования, те репрессии разного рода, которым подвергались люди и институты, не внявшие вашим призывам?
И неужели вы не способны связать свое тогдашнее поведение со всем, что за этим последовало? Вы определенным образом повели себя осенью 1993 года. Платой за это ваше поведение был триумф Жириновского и сокрушительное фиаско на выборах ваших представителей, вопреки захвату вами фактически диктаторской позиции в российском обществе.
Вы в этот момент осуществили то, что в психоанализе называется переносом. И возложили ответственность за этот ваш провал на Россию, заявив, что "она одурела". Но одурели-то на самом деле вы. И понятно, почему. Потому что растоптали право. И назвали тех, кто его отстаивал, то есть спасал все вместе - и Россию, и ваш авторитет, и просвещенность, и многое другое, пособниками сил, толкающих страну к катастрофе.
Но в тихую катастрофу грабительских бесчестных приватизаций, социальных бесчинств, деградаций и кровавых конфликтов страну тогда толкнули вы. И сделали вы это одним-единственным шагом - не заметив вопиющих правовых нарушений, совершенных Ельциным, издавшим указ №1400. Ельцин растоптал право, а вы его поддержали.
Конституционный долг Конституционного cуда состоял тогда в одном - немедленно зафиксировать вопиющее нарушение права.
Указ №1400 нарушал право так грубо, так вульгарно и неприкрыто, что для того, чтобы это зафиксировать, не надо было быть высоким юридическим профессионалом. Надо было просто осознавать новую суперценность права, его характер уникальной скрепы. Надо было осознавать свой долг перед Россией и поддержать эту суперценность. Вот и все.
Одни это сделали, а другие нет. И все мы вкусили от горьких плодов, которые выросли в результате благословленного вами неправового посева. И неужели у кого-то из вас хватает сегодня цинизма или бездумия для того, чтобы не осознать хотя бы постфактум, что совершенное находится в категории mea culpa, что в переводе означает "моя вина"?
Перестаньте хотя бы теперь глупо и грубо перекладывать, как говорят в народе, с больной головы на здоровую. Потому что, продолжая заниматься этим скверным делом, вы, и именно вы подталкиваете страну к тяжелейшим гражданским потрясениям.
Но и это не все. Вам в конце концов придется осознать, что именно вы в 1993 г. в очень большой степени способствовали тому, чтобы не только в России, но и во всем мире открылся правовой "ящик Пандоры", из которого далее полезли все демоны глобальной политической дестабилизации.
Не понимаете? Придется объяснять.
Дело в том, что горячо поддержанный вами указ Ельцина №1400 стал первым в новейшей истории прецедентом грубейшей интерпретации конституционного права (то есть его фактической отмены) в одной из ключевых стран мира. И этот прецедент не случайно был восторженно встречен и признан благим и справедливым решением политической проблемы почти везде на Западе. Ведь именно этот прецедент был усвоен и присвоен вашими западными единомышленниками как новая и допустимая норма. Которую, в зависимости от потребностей применения, называют то "демократия важнее закона", то "справедливость важнее закона". В любом случае закон уже был выброшен из приоритетов.
Потом эту норму оснащали технологиями разного рода "мягкой силы". Включая тотальный контроль над ключевыми СМИ (прежде всего всепроникающим телевидением), позволяющий донести до массового гражданина-избирателя любым образом искаженную "картинку реальности". То есть навязать обществу свой фальсифицированный ряд событий, свои интерпретации этих событий и свой (пусть даже вопиюще неправовой) вердикт насчет того, что в этих событиях является справедливым и благим.
Осознайте, что именно из прецедента указа №1400 и вашего оправдания его благого характера, невзирая на противоречие Конституции, далее прорастали методология и технологии многочисленных "цветных революций". Тех самых, в которых обрушение конституционных норм и незаконное силовое свержение легитимной власти объявляли, следуя созданному вами прецеденту, "справедливой борьбой народных масс за демократические преобразования". Тех самых, из-за которых мир второго десятилетия XXI века называют "погружением в глобальный хаос".
Дело ведь еще и в том, что российский прецедент 1993 года резко расширил то - и без того достаточно широкое - пространство интерпретаций международного права, в котором прячутся ключевые возможности международной хаотизации.
Все юристы знают, что законодательные нормы любой мыслимой правовой системы не могут быть настолько полны и совершенны, чтобы исчерпать бесконечное многообразие жизненных ситуаций. И потому и в любой национальной правовой системе, и в системе международного права (впрочем, как и в традиционных системах обычного права) правоприменителю вменяется в обязанность верное толкование, то есть интерпретация правовой нормы в соответствии с ее буквой и духом. Причем такое верное толкование предполагает - и это также обязанность правоприменителя - рассмотрение внешних обстоятельств, то есть контекста рассматриваемой правовой проблемы.
В системе национального, в том числе конституционного, права рассогласование правовых норм-принципов (и, соответственно, широкий простор для интерпретаций) встречается редко. Именно по этой причине прецедент указа №1400 был столь очевиден в своей вопиющей неконституционности. А вот в системе международного права, увы, налицо существование принципов, между которыми возможны коллизии.
Например, в числе Основополагающих Принципов, вошедших в Декларации ООН, возможны коллизии между Принципом неприменения силы и угрозы силой и Принципом невмешательства в дела, входящие во внутреннюю компетенцию государств, между Принципом территориальной целостности государств и Принципом равноправия и самоопределения народов, между Принципом разрешения международных споров мирными средствами и Принципом уважения прав человека и основных свобод. Эти принципы формально равнозначно важны, из них ничто не "главнее". И здесь возникает пространство для взаимоисключающих интерпретаций.
А поскольку этим интерпретациям невозможно придать правовую безусловность, они обрамляются комплексом нужным образом созданных СМИ информационных фальсификаций и "сконструированных" контекстов, а также дальнейших интерпретаций этой "фальсифицированной реальности". Причем интерпретаций опять-таки не правовых, а политических и эмоциональных: "демократия и воля народа", "справедливость", "страдания жертв" и т.д.
Это опять-таки тоже к вашему сообществу относится, и к российскому 1993 г. Ваши заявления о том, что против замечательного Ельцина на улицы Москвы вышли фашисты, и требования "раздавить гадину" - не припоминаете?
Я все это к чему пишу? К тому, что именно созданный вами катастрофический прецедент российского 1993 года в очень большой степени стал базой для дальнейшего "творческого развития" международного права. И в части фальсифицированной реальности, и в части ее интерпретаций.
Так было, например, при начале войны в Ираке без мандата ООН, когда высокие представители США и Великобритании с международных трибун предъявляли фальсифицированные (что позже было доказано и признано) доказательства наличия у Саддама Хусейна оружия массового поражения.
Так было во время нападения Грузии в Южной Осетии, когда ведущие мировые телеканалы предъявляли зрителям съемки продвижения грузинских войск, объявляя их "вторжением в Грузию российских танковых колонн".
"Правовой Запад" настойчиво поддерживал сдвиг противостояния на Украине к силовому захвату власти
Так было во время всех "революций арабской весны". Так было во время операции НАТО в Ливии, когда глобальные СМИ предъявляли миру фальсифицированный фото- и видеоряд "зверств войск Муамара Каддафи против собственного народа". Но так же это было в Египте, Тунисе, Сирии.
И так же это дошло до Украины 2014 года. И до тех вопиющих нарушений права в ходе появления и становления киевской "постмайданной" власти, которым вы опять-таки отказываетесь давать надлежащую оценку, надевая псевдоправовую маску и подменяя правовой анализ глупейшим и пошлейшим юридическим крючкотворством.

"Майданная" Украина и право

К моменту начала "майданного противостояния" в ноябре 2013 г. на Украине была полностью сформированная система власти по конституции 2010 г. (президентско-парламентская республика). Были избранные и признанные международным сообществом президент В. Янукович и парламент (Верховная рада), было законно сформированное президентом и Радой правительство.
В ноябре 2013 года президент Янукович отказался от немедленного подписания Соглашения об ассоциации Украины с ЕС. Уже тогда парламентская оппозиция фракций "Батькивщина" (глава Арсений Яценюк), "УДАРа" (Виталий Кличко) и "Свобода" (Олег Тягнибок) объявила, что Янукович предал уже сделанный Украиной "европейский выбор" (хотя никаких референдумов о таком выборе на Украине не проводилось), призвала граждан на киевскую Площадь Независимости (майдан) для протеста и возглавила этот протест. Все западные СМИ и многие политики тут же начали повторять тезис оппозиции о "предательстве Януковичем европейского выбора".
Уже к началу декабря 2013 года действия майдана вышли за рамки законности. На майдане звучали прямые призывы к свержению власти. Начались силовые эксцессы в отношении правоохранителей на улицах Киева, которые проводили отряды незаконной "Самообороны майдана". В тот момент украинская власть должна была в соответствии с Конституцией и законодательством страны пресечь действия "майданной оппозиции". Так, как это жестко делает на Западе власть любой страны (включая администрацию "тонкого юриста" Барака Обамы в США) в случае нападений протестующих на полицию.
Тем более требовали жесткого пресечения - по закону и Конституции - действия "майданной оппозиции" в январе и феврале 2014 года. Когда "сотни самообороны Майдана" начали все более массированно применять против правоохранителей бутылки с зажигательной смесью ("коктейли Молотова"), дубинки, железную арматуру, а далее и огнестрельное (в том числе, боевое) оружие.
Все это фиксировалось фотографиями и видеозаписями. Которые и на Украине, и в России хорошо известны. Но которые практически не попадали в сюжеты западных новостных каналов. Не попадали в эти сюжеты и захваты "сотнями самообороны" административных зданий в центре Киева. Не попадали в эти сюжеты и факельные шествия вооруженных украинских майданных неонацистов по улицам Киева в масках-балаклавах, с фашистской эмблематикой и речевками "москалей на ножи".
Знал ли об этом российский "образованный слой", с которым я здесь говорю? Разумеется, знал. Некоторые его представители отшатнулись в ужасе и осудили или просто отвернулись. А некоторые горячо и громко поддержали именно такое "общенародное стремление украинцев в цивилизованную Европу".
Знали ли об этом ведущие западные политики? Разумеется, знали. И активно поддерживали. Включая замгоссекретаря США г-жу Викторию Нуланд, лично раздававшую оппозиционерам на майдане "печеньки", и сенатора Джона Маккейна, лично обнимавшего на сцене майдана лидера крайней праворадикальной партии "Свобода" Олега Тягнибока. И эти политики, включая президента США Барака Обаму, публично и жестко требовали от Януковича "уважать выбор украинского народа" (который, вновь подчеркну, никакими законными конституционными способами выявлен не был), а также (вопреки закону!) исключить какие-либо силовые действия правоохранителей против оппозиции.
То есть "правовой Запад" настойчиво и последовательно поддерживал сдвиг политического противостояния на Украине к неконституционному силовому захвату власти.
18 февраля майданные лидеры оппозиции во главе с Яценюком и Тягнибоком фактически повели колонну боевиков на штурм Верховной рады, требуя немедленно поставить на рассмотрение вопрос о возвращении Конституции 2004 г. Колонна прорывала оцепление здания Рады, забрасывая милицию "коктейлями Молотова", а затем пустила в ход огнестрельное оружие. Милиция отвечала слезоточивым газом, светошумовыми гранатами и резиновыми пулями - огнестрельное оружие "Беркуту" не выдали. По сводке МВД, в этот день у милиции было "7 погибших, 39 получили огнестрельные ранения, 35 в тяжелом состоянии. За медицинской помощью обратились 184 сотрудника, 159 госпитализированы". В этот же день произошли многочисленные захваты власти в регионах (зданий обладминистраций, милиции, СБУ) "отрядами самообороны", в результате чего уже к ночи на киевский майдан было переправлено множество "стволов" боевого оружия.
19 февраля Яценюк, Кличко и Тягнибок потребовали от Януковича "признать волю собравшегося на Майдане народа" и сдать власть. На следующий день, 20 февраля, с ультимативным требованием "признать волю украинского народа" к президенту Украины обратился президент США, "тонкий юрист" Барак Обама. Хотя Обама не мог не знать, что даже в пиковые моменты численность протестующих в Киеве и других регионах не превышала полутора миллионов человек, и что они никак не могли представлять волю 45-миллионного украинского народа. Который, к тому же, о его "воле" конституционными способами никто не спрашивал.
А 20 февраля, когда президент Украины объявил "антитеррористическую операцию" и разрешил выдать "Беркуту" боевое оружие, в "майданное противостояние" включились "неизвестные снайперы" в зданиях вокруг майдана. В результате в этот день было убито около 60 правоохранителей и протестующих, несколько сотен были ранены.
Россия немедленно потребовала международного расследования этих событий. Однако США и Европа это требование не поддержали и обвинили в трагедии Януковича и "Беркут". Не потребовали они такого расследования и позднее, когда киевская власть спиливала деревья с застрявшими в них пулями, уничтожая возможность выявить направления стрельбы и другие улики. Не потребовали они такого расследования и тогда, когда глава МИД Эстонии Урмас Паэт сообщил, что, по всем данным, "неизвестные снайперы" были наняты майданной оппозицией.
Вместо расследования бойни 20 февраля главы МИД Польши, Германии и Франции потребовали от Януковича заключить "мирное соглашение" с оппозицией на условиях отмены "антитеррора", вывода "Беркута" и внутренних войск из Киева, а также начала процесса формирования "переходного правительства", возврата к конституции 2004 года и досрочных выборов президента и Рады.
Ночью было подписано такое "мирное соглашение", которое в качестве гарантов утвердили главы МИД Германии, Франции и Польши. Присутствовавший в качестве спецпредставителя Путина В. Лукин не подписался и заявил, что сомневается в гарантиях.
Сразу вослед за этим подразделения "Беркута" и внутренних войск, понимающие, что Янукович, оппозиция и европейские министры ничего не гарантируют, а у майдана уже сотни боевых "стволов", начали спешно покидать Киев. Янукович, как позже выяснилось, уже под обстрелом бежал из Киева. Бежала и значительная часть депутатов от правящей Партии регионов и коммунистов.
Наутро "сотни" майдана заняли уже неохраняемый правительственный квартал. А Верховная рада приняла следующее постановление: "В связи с тем, что президент Янукович самоустранился и покинул столицу, Рада вынуждена объявить о досрочных выборах главы государства".
При этом Рада приняла по упрощенной процедуре и с фальсификацией голосования депутатскими карточками, отнятыми у несогласных депутатов (что документально зафиксировано), закон о возврате к конституции 2004 г. А также постановления о прекращении огня, о выводе спецназа из центра Киева и о запрете на применение силовиками огнестрельного оружия.
То есть Верховная рада, которая после изгнания Януковича оказывалась единственным избранным (то есть законным и хоть как-то легитимным) органом власти, начала "постмайданную" работу с грубейших нарушений Конституции. Поскольку в ней у пришедшей к власти оппозиции было всего около 150 голосов. То есть у нее не было не только конституционного (300 голосов), но даже простого (226 голосов) большинства.
И тогда - что также задокументировано - в ход пошли "методы убеждения" с использованием майданных боевиков. Несговорчивых депутатов "убеждали" появлением в их квартирах вооруженной "охраны" из боевиков. Другие боевики выставляли караулы на выходах из Рады. И прямо объясняли собравшимся журналистам, что не выпускают депутатов, чтобы они не сбежали и чтобы хватило голосов для принятия решений. А иногда те же журналисты наблюдали, как эта "охрана" прямо на пороге Рады избивает "не так голосовавших" депутатов.
В зале Рады несогласных депутатов тоже избивали - коллеги и новая "охрана" Рады. А также отнимали карточки и голосовали за них. Задокументированы случаи, когда на депутатских местах коммунистов сидели 7-8 человек, а в протоколе оказывалось, что голосовали более 30 членов фракции КПУ.
Особенно показательна с точки зрения "новой постмайданной законности" была процедура "импичмента" президента Януковича.
По Конституции Украины для импичмента президента в обязательном порядке требуется:
- подозрение в совершении президентом преступления, которое сформулировано обращением депутатского большинства в 226 голосов;
- создание парламентской комиссии для предварительного расследования подозрения;
- назначение для участия в расследовании специального прокурора;
- рассмотрение выводов парламентской комиссии на заседании Рады;
- выслушивание объяснений подозреваемого президента;
- обращение в Верховный суд с требованием дать предварительное заключение по обвинениям президента;
- предоставление Раде такого заключения Верховного суда;
- принятие не менее чем двумя третями депутатского состава (не менее 301 голоса) постановления Рады о предъявлении президенту обвинения в преступлении;
- обращение в Конституционный суд с затребованием его заключения "…в отношении соблюдения конституционной процедуры расследования и рассмотрения дела об импичменте";
- получение и рассмотрение заключения Конституционного суда;
- включение в повестку дня Верховной рады вопроса об импичменте Президента на основании решения не менее 3/4 конституционного состава Рады (не менее 338 голосов).
Ни одно из перечисленных обязательных требований Конституции Украины при отстранении В. Януковича от власти выполнено не было.
Более того, при последующем голосовании за импичмент необходимой численности депутатов в зале Рады тоже не было. В момент решения об импичменте президента в зале было всего 313 депутатов, из которых за отставку Януковича проголосовали 283 человека (на 55 депутатов меньше, чем требует Конституция).
То есть только при принятии решения об отставке президента В. Януковича Верховная рада Украины допустила двенадцать грубых нарушений Конституции. Это решение, как бы и кто бы ни относился к Януковичу, неконституционно и нелегитимно. Соответственно неконституционны и нелегитимны и последующие, из этого вытекающие решения Рады о назначении исполняющим обязанности президента А. Турчинова, о назначении внеочередных выборов президента, о назначениях новых министров и так далее.
Но далее 23 февраля Рада отменила закон 2010 года о региональных языках. По этому закону язык, который более 10% населения считают родным, в соответствующем регионе являлся официальным наравне с украинским. Хотя позже это решение Рады не утвердил и.о. президента А.Турчинов, все национальные меньшинства на Украине в тот момент поняли, какой по ним звонит колокол.
24 февраля Верховная рада своим постановлением уволила "за нарушение присяги" - опять-таки без какого-либо соблюдения установленной законом парламентской процедуры, пятерых членов Конституционного суда Украины, назначенных по квоте Рады. И заодно потребовала уволить и конституционных судей, назначенных по президентской квоте.
Тем самым Рада лишила все новые украинские властные органы, пришедшие к управлению страной в результате вооруженного государственного переворота, еще одного, причем важнейшего - конституционно-правового - основания легитимности.
Знали ли западные политики и представители российского "образованного слоя", рьяно поддерживающие такой путь Украины "в цивилизованное сообщество народов", о фальсифицированной процедуре отстранения Януковича, о "силовых" фальсифицированных голосованиях и махинациях с депутатскими карточками в зале Рады, о других нарушениях Конституции и законности "постмайданной" Украиной?
Я убежден, что не могли не знать. Свидетелями этих событий было множество украинских и западных журналистов. Однако - вновь обращаю внимание - западные СМИ эту правовую изнанку "новой украинской демократии" не транслировали. А официальный представитель Еврокомиссии О. Байи на следующий день после незаконного импичмента заявил, что ЕК "настаивает на легитимности Верховной рады и призывает соблюдать территориальную целостность Украины". И что назначенный Радой "президент Турчинов для нас является президентом Украины". Далее заявления о несомненной легитимности новой украинской власти наперебой прозвучали из уст высших политиков стран Запада, включая США.
Россия понимала, что на Украине при солидарной поддержке ведущих стран Запада произошел антиконституционный военный путч. Но одновременно Россия понимала, что в качестве хоть какого-то партнера по крайне необходимому диалогу с Киевом лучше такая власть, чем неограниченная уличная власть вооруженных нацистов в балаклавах с факелами и речевками "москаляку на гиляку".
И потому после прошедших на Украине выборов Россия формально признала избранные в результате этих выборов властные органы.
Однако подчеркну, что Запад - и США, и Европа - ухитрились все перечисленные выше грубейшие нарушения права новой украинской властью "как бы не заметить" и информационно сфальсифицировать, и затем "интерпретировать" как юридически правомерные.
Но госпожа Лукьянова, представившая в своей статье  "О праве налево" мнение российского "образованного слоя" о присоединении Крыма к России, эти нарушения права на Украине не заметить не могла. Она, конечно, не практикующий профессионал-конституционалист. Но она и не дикарь из джунглей. И понимает, что в ходе переворота "майдана-2014" были нарушены все нормы права вообще и конституционного права в частности. И понимает необходимость включения этих нарушений в контекст правового обсуждения "крымской проблемы". Но надевает очередную псевдоправовую маску…

А есть ведь еще и собственно крымский контекст!

Когда Верховная рада отменила закон о региональных языках, то есть лишила почти 2 миллиона жителей Крыма права официально использовать родной язык, русскоязычное большинство жителей полуострова было глубоко оскорблено и возмущено. Но еще сильнее это большинство возмутилось и обеспокоилось, когда представители новой власти объявили о сборе и погрузке эшелонов майданных "добровольцев" для "наведения украинского порядка в Крыму".
Очень обеспокоилась и Россия. И о подавляющем русскоязычном большинстве крымчан, у которого с Россией давние и широкие семейные и дружеские связи. И - наверняка - о судьбе Черноморского флота, который представители новой украинской власти наперебой обещали быстро выгнать из Севастополя, предложив эту важнейшую военно-морскую базу новым партнерам из стран НАТО, столь активно поддержавшим "украинскую революцию".
В связи с этим Россия не могла не вспомнить положение Декларации Генеральной Ассамблеи ООН "О принципах международного права" 1970 года. То самое, которое в своей статье цитирует г-жа Лукьянова. И которое гласит: "Ничто не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов".
В связи с этим Россия не могла не вспомнить и о другом, сравнительно новом, Основополагающем Принципе международного права, который еще не введен официально в Устав ООН, но общепризнан и уже широко применяется. А именно, о Принципе "Обязанность защищать", требующем от международного сообщества прямой защиты граждан страны, которая грубо нарушает основополагающие права собственных граждан, включая право на жизнь и безопасность, и не хочет или не может прекратить эти нарушения прав.
Именно потому, что после принятия нового закона о языке подготовленный к отправке в Крым "вооруженный майданный десант" намеревался предъявить проживающим в Крыму гражданам свои представления о гражданственности и равноправии акциями "хто не скаче, той москаль" и воплями "москаляку на гиляку", а также силовыми действиями, - Россия воспрепятствовала такому вопиющему нарушению прав крымчан. А далее поддержала реализацию гражданами Крыма их права на самоопределение путем проведения референдума о статусе полуострова и Севастополя.
То есть? То есть Россия в отношении Крыма лишь спешно исправляла те грубейшие нарушения новой киевской властью ключевых прав и свобод собственных граждан, которые вы - надев очередную маску "поборников законности" и в полном согласии с заинтересованной частью "мирового сообщества - предпочитаете не замечать.
При этом Россия, введя в Крым дополнительный военный контингент для предотвращения появления на полуострове "майданных десантов", не нарушила Договор с Украиной о базировании Черноморского флота.
По этому договору максимальная численность российского контингента не могла превышать 25 тыс. чел. И это ограничение было соблюдено. По этому договору российские военнослужащие имели право выходить за пределы объектов базирования при необходимости защиты членов своих семей. Что они и сделали.
А затем, после крымского референдума, обнаружилось, что Киев собирает для наведения в Крыму "украинского порядка" уже не только эшелоны "майданных добровольцев", а крупные военные силы.
России пришлось - причем вновь спешно - реагировать (в том числе посредством Конституционного суда) на новую угрозу проживающим в Крыму гражданам. На этот раз - рассмотрением и принятием правовых решений, следующих из законного и демократичного волеизъявления этих граждан.
Оценивая эти правовые решения, вы вдруг становитесь - в отличие от вашей оценки ельцинского указа №1400 - на позиции строгого юридического крючкотворчества. И лишаете Конституционный cуд России права на толкование Конституции и международных норм в соответствии с их духом. И пытаетесь уличить КС в нарушениях конституционной "буквы". А заодно категорически выводите "за скобки" тот важнейший, приведенный выше, контекст событий, который просто обязан принимать во внимание любой честный юрист-правоприменитель.
Возникает впечатление, что это не просто непоследовательность и не правовая наивность. Возникает впечатление, что вы, крайне негативно относясь к нынешней власти и не веря в свою способность породить такое же отношение в обществе, присягаете силе, причем не своей, а иноземной. И выступаете в качестве пособников этой силы, натягивая при этом на себя разного рода лицемерные маски, правовую в том числе.
Возникает впечатление, что именно по этой причине вы предлагаете России играть на мировой доске по строгим правилам в геополитические шахматы - с шулерами, не стесняющимися украсть с доски пару-тройку фигур. Причем играть именно так в ситуации, когда ставка в игре - существование российской государственности. И что именно по этой причине вы отказываете Конституционному суду России в том праве на интерпретацию юридических норм в единстве их буквы и духа. В то время, как уж совсем беззастенчивую и "отвязную" интерпретацию таких норм  используют ваши западные единомышленники. 
По вашему мнению, которое приводит в своей статье г-жа Лукьянова, Конституционный суд РФ в вопросе о Крыме интерпретировал нормы международного права и нашей Конституции недопустимым образом, и потому "Крым не совсем наш". По вердикту КС, наша интерпретация была обоснованной и допустимой. И в том числе поэтому "Крым совсем наш".
И напоследок о еще одном мнении вашего сообщества, опубликованном г-жой Лукьяновой: мол, именно Конституционный суд под руководством своего председателя загнал Россию в "неспособность давать оценку, исходя из верности духу права, духу цивилизации, на этом праве построенной". То есть в "варварство".
Сейчас мы видим со стороны Запада и его российских поклонников невиданные по размаху информационные фальсификации событий на Украине и их контекста. Мы видим, что все официальные западные правовые интерпретации этих событий настойчиво и однозначно объявляют "кругом виноватой" Россию. Мы слышим, как крупные западные политики открыто заявляют, что России объявлена новая "холодная война", цель которой - "майдан" в Москве и смена российской власти. И мы видим и читаем, как вы - кто осторожно "покусывая по мелочам", кто открыто и развернуто - со всем этим солидаризуетесь.
Для меня это означает, что сейчас наша Россия переживает очередное нашествие западных (и внутренних прозападных) "цивилизованных варваров". Нашествие - пока - происходит в формах и механизмах постмодернистских информационных фальсификаций, неприкрыто наглых интерпретаций права и экономических санкций. Однако это нашествие по масштабу и намерениям вполне соразмерно варварским нашествиям тевтонских рыцарей или армий Наполеона.
Нашествие "новых варваров" - объявлено. Наша задача, даже в этих условиях, изо всех сил защищать ПРАВО.

Полностью публикация: https://rg.ru/2015/03/23/zorkin-site.html

четверг, 28 сентября 2017 г.

Социализм. Вспомним о будущем.

В.Я. Мач

Ограниченность социалистической идеи


Плакат с сайта https://sahallin.livejournal.com/tag/%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%BC
Я люблю социализм. Плакат.
Давно назревавший кризис советской общественно-экономической системы, неотвратимое приближение которого тщательно скрывалось политическим руководством СССР, был все-таки непроизвольно вызван новой генеральной линией КПСС, именуемой "перестройкой".
Задуманная в качестве средства оздоровления полностью обездвиженного в партийных идеологических тисках советского общества, перестройка началась с неограниченной свободы слова, обернувшейся затем неконтролируемой свободой действий в виде неуправляемого самопроизвольного процесса в общественных и экономических отношениях.
Задуманная в качестве средства повышения эффективности управления народным хозяйством страны, доведенного до критического уровня застойных явлений, перестройка резко ускорила развал народно-хозяйственного комплекса СССР, ограничившись бесплодными призывами к гласности и переходу к некоему новому мышлению. В результате относительно спокойное протекание процесса загнивания и разложения советского общества сменилось резким его обострением, исключившим для партийного руководства страны всякую возможность влияния на дальнейшее развитие общественно-экономических процессов.
Неограниченная свобода слова нарушила существовавшее ранее сплоченное единомыслие советских экономистов, бывших до того убежденными сторонниками социалистического реализма в экономике. Можно было бы подумать, что все они определили свои новые взгляды на основе глубокомысленных научных рассуждений, если не глядеть на то, с какой злобой они швыряют друг в друга увесистые идеологические булыжники, подчинив свою профессиональную деятельность корыстным интересам тех или иных беспринципных политиканов. Одни из них, безошибочно почувствовав собственную выгоду, без каких-либо колебаний отдали бывших советских трудящихся на откуп новоявленным нуворишам. С достойным лучшего применения усердием превозносят они общечеловеческие ценности, которые представляются им в виде переполненных прилавков тамошних супеpмаpкетов. Другие все еще блуждают в поисках сермяжной правды, предлагая более справедливо переделить неделимое. Никого из них нисколько не смущает то обстоятельство, что еще совсем недавно все они угодливо, стройным хором и наперебой, спешили обосновать задним числом любые некомпетентные исторические решения высшего партийного руководства страны в народно-хозяйственной сфере.
Политика всегда там, где происходят столкновения человеческих интересов, которые не в состоянии разрешить любая естественная наука, так как даже самая фундаментальная из них изучает не более, чем столкновения физических объектов в окружающем нас материальном мире. Выяснить возможность приемлемого для всех разрешения экономических противоречий в человеческом обществе должна была бы такая общественная наука как политическая экономия, однако введение в свое время в псевдонаучный обиход Краткого курса пролетарской политэкономии надолго приостановило ее собственное развитие. Действительно, разве можно представить себе пролетарскую физику или, скажем, буржуазную математику? Вот так и политическая экономия, являясь ведущей общественной наукой, должна выяснить возможность перехода к более качественной общественной и экономической организации к нашему всеобщему, а не только пролетарскому, удовольствию.
Очевидно, что более чем недостаточная экономическая эффективность советской общественно-экономической системы является следствием утверждения в стране впервые победившего социализма крайне некачественных экономических отношений. Причиной тому могут быть два обстоятельства: либо экономическая теория Маркса является следствием искаженного отражения в его сознании основных закономерностей общественного бытия, либо имеет место неправильное ее толкование и соответственное практическое применение. Прежде, чем приступить к решающему испытанию догматов коммунистической веры, обратимся к социалистической идее, являющейся одним из множественных проявлений гуманизма, который, в свою очередь, представляет собой течение человеческой мысли, возникшее на основе длительного наблюдения издавна утвердившейся в человеческом обществе несправедливости. Социалистическая идея получила свое обоснование и развитие в теоретических трудах и практических социальных экспериментах основоположников и последователей утопического социализма. Но и до социалистов были люди, которые считали необходимым, чтобы члены общества, имеющие слишком много, поделились частью своего непомерного богатства с теми, которые и вовсе ничего не имеют. Однако, такое перераспределение материальных благ, пусть и в далеко не достаточной мере, уже осуществлялось отдельными членами общества подачей милостыни сидящим на церковной паперти, например, и в виде других индивидуальных актов благотворительности.
Первым достижением в процессе теоретического развития социалистической идеи явилась мысль о необходимости участия в помощи нуждающимся всем, достаточно для того имущим. Следующий шаг в этом направлении сделали социалисты-утописты, потребовавшие, уже от капиталистов, не только обязательность участия, но и необходимость обеспечить, уже рабочим, определенные человеческие условия существования. Если обязательность вместе с необходимостью выражались ими в сослагательном наклонении, то социал-демократы придали им категорическую форму, твердо и недвусмысленно заявив о том, что выполнение принятых ими решений является для капиталистов обязательным. Представляется очевидным, что теоретическое и практическое развитие социалистической идеи, должное выяснить хотя бы принципиальную возможность перехода к более качественным общественным и экономическим отношениям, происходило в направлении организационного совершенствования, самопроизвольно возникшей на определенном этапе имущественного расслоения человеческого общества, добровольной благотворительности. Однако просматриваемое в социалистической идее стремление к всеобщему равенству, явно не устраивало значительную и наиболее могущественную часть общества. Капиталисты не шибко торопились следовать настойчивым призывам социалистов, имея собственное, более соответствующее их корыстным интересам, представление о необходимых человеческих условиях существования рабочих.

Не испытывая никаких иллюзий относительно возможности получить в обозримом будущем добровольное согласие капиталистов на выполнение выдвигаемых ими требований, наиболее настойчивые из социалистов выдвинули коммунистическую идею, в соответствии с которой эксплуатируемые и угнетенные, избавившись неведомым, правда, образом от своих угнетателей, самостоятельно построят общество всеобщего благоденствия. Выдвижение коммунистической идеи представляло собой попытку преодолеть не только сопротивление капиталистов, но и заметную уже тогда недостаточность идеи социалистической. Эта ее недостаточность озадачила некогда одного из известнейших социалистов-утопистов своего времени, которым являлся Оуэн. Проведя очередной социальный эксперимент, он, к своему величайшему огорчению обнаружил, что участвовавшие в его затее рабочие, несмотря ни на что, оставались его рабами. Неудовлетворенность полученным результатом он объяснил себе тем, что еще не создал для своих рабочих необходимые человеческие условия существования. В действительности причина заключалась в том, что оказавшись между капиталистом и рабочими, он превратился для последних в непосредственный источник материальных благ, чем вполне объясняется образование непреодолимой социальной пропасти между незадачливым экспериментатором и остальными участниками неудачного социального эксперимента. Вместе с тем выдвижение коммунистической идеи убедительно свидетельствовало о том, что на этот раз наиболее решительная часть социал-демократии одними благостными увещеваниями не ограничится, что и было подтверждено дальнейшим ходом событий. Такой, заведомо неприемлемый для капиталистов оборот обусловил превращение глухого неприятия ими социалистической идеи в крайне враждебное отношение к идее коммунистической и превращение плохо скрываемой неприязни к социал-демократии в открытую ненависть ко всем последователям коммунистического учения, которые не замедлили ответить со своей стороны полной взаимностью.
Несмотря ни на что, для всех предшественников Маркса необходимость избавления от капиталистов оказалась неразрешимой задачей. Большей частью последователи коммунистической идеи ограничивались гневными обличениями многочисленных пороков современного им капиталистического общества или описаниями умозрительных построений свободных от эксплуатации и угнетения человеческих общностей: «Солнечный город» - Кампанелла, «Утопия» - Т. Мор. Однако сам Маркс, решительность которого оказалась безграничной, предложил использовать для избавления одной части общества от другой набор весьма жестких способов - от экспроприации до физической ликвидации. С целью теоретического обоснования правомерности подобных действий он разработал соответствующую революционную теорию, утверждающую о настоятельной необходимости осуществления диктатуры победившего пролетариата во время переходного от капитализма к коммунизму периода, которой, в ее более развитом виде, мы имели несчастье воспользоваться после Октября 1917 года. Эта псевдонаучная людоедская теория пришлась весьма кстати в качестве незаменимого практического руководства к действию для будущих экспроприаторов и ликвидаторов, которыми оказались большевики, победивших всех чужих и всех своих.
Между тем, полная ликвидация капиталистов в отдельно взятой стране исключила всякую возможность использования в советском обществе социалистического распределения. В результате сплошного обобществления и поголовной коллективизации оказалось, что давать надо всем, а ведь обещано было немеряно, а вот тех, у которых для этого можно было бы хоть что-нибудь взять, в порыве революционного энтузиазма искоренили вчистую. Социалистическая идея, следовательно, не получила в СССР никакого практического применения. Использование социалистического распределения в отношении всех членов общества и вовсе не имеет никакого смысла, так как сущность социальной политики есть перераспределение материальных благ в пользу только тех членов общества, которые в социальной защите нуждаются.
Примером наиболее эффективного использования социалистического распределения является пресловутая шведская модель гуманного и демокpатического капитализма, представляющая собой как, впрочем, и все иные модели не более, чем социал-демократический тупик. Сохранение очень значительного социального неравенства даже в наиболее развитых капиталистических странах свидетельствует об ограниченности социалистической идеи, оставляющей заведомую возможность одним членам общества ущемлять интересы других. А использование социалистического распределения в отношении вполне здоровых и полностью работоспособных членов общества свидетельствует о ее несомненной порочности. Предпринятая шведской социал-демократией наименее болезненная попытка решительного продвижения к обществу всеобщего благоденствия также оказалась бесплодной, обернувшись потерей динамизма экономического развития, застойными явлениями в производстве, политическим поражением социал-демократов. Настолько обескураживающий отрицательный результат объясняется тем, что социалистическое распределение является по своей сути распределением внеэкономическим. Его доля в совокупном результате общественного производства материальных благ имеет некоторый предел, одновременно с преодолением которого значительно ограничивается положительный субъективный фактор в производстве, так как даже сам капиталист теряет всякий личный интерес в дальнейшем развитии своего производства. Дальнейшее увеличение доли внеэкономического pаспpеделения заменило бы товарно-денежные отношения тотальным центpализованным pаспpеделением совокупного результата общественного производства, буpжуазную паpламентаpную демокpатию – тоталитаpной диктатурой, экономическое неpавенство – неравенством номенклатуpным. Однако проявленное шведской социал-демократией здоровое благоразумие позволило стране своевременно вернуться к пока еще более приемлемой общественной и экономической организации.
Не в пример Швеции, утвердившиеся в СССР общественно-экономические отношения явились результатом практической материализации неприкаянно бродившего до тех пор по Европе призрака. Коммунистическая идея, получив свое воплощение в виде крайне некачественной системы общественных и экономических отношений, составляют которую всеобъемлющая тоталитарная власть и тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства, оказалась полностью несостоятельной. А воображаемые заманчивые видения бесконфликтного коммунистического общежития обернулись загаженными советскими коммуналками и переполненными бараками Гулага. Социалистическая идея, следовательно, возвестив о своем пришествии звоном первого, брошенного в качестве подаяния медного пятака, получила свое наиболее полное практическое воплощение в виде развитой системы социальной защиты. Будучи доведенной посредством государственного регулирования до наиболее высокоорганизованной формы благотворительности, она уже полностью себя исчерпала, исключив тем самым для социал-демократов всякую возможность дальнейшего теоретического и практического продвижения к своей заветной цели, которой является общество всеобщего благоденствия. Энергичная и достаточно результативная некогда деятельность социал-демократии направленная на переустройство общества превратилась со временем в вялотекущую и совершенно непродуктивную составляющую мирового общественно-исторического процесса. Это означает, что за социалистическим распределением в условиях капиталистического общества никакого социализма в качестве самостоятельной общественно-экономической системы нет и быть не может в принципе.
Таким образом, для выяснения возможности перехода от капитализма к более качественной общественной и экономической организации необходимо преодолеть ограниченность и порочность социалистической идеи, благоразумно воздержавшись от попыток достижения заманчивой химеры идеи коммунистической в виде скачкообразного перехода к обществу всеобщего и вечного благоденствия.